marfa_nikitina4 (marfa_nikitina4) wrote,
marfa_nikitina4
marfa_nikitina4

Мнемозина в объятиях Вана Вина | Блог Перемен

Мнемозина в объятиях Вана Вина

28 мая, 2014
АВТОР: Виктория Шохина

45 лет назад увидел свет роман Владимира Набокова «Ада, или Эротиада. Семейная хроника»

«Ada or Ardor: A Family Chronicle» — шестой роман Набокова, написанный по-английски. Он увидел свет в мае 1969 года и занял в списке бестселлеров The New York Times прочное (на 20 недель) четвертое место — после «Крёстного отца» Пьюзо, «Любовной машины» Сюзанн и «Жалоб Портного» Рота. Одни критики решили, что это полный провал – они поняли всё буквально, не заметив, что это была игра высокого уровня. Зато другие назвали «Аду» вершиной творчества Набокова и самым великим романом XX столетия.

Первая русская «Ада» вышла в 1995 году в коллективном переводе. В 1996 году появился перевод Сергея Ильина «Ада, или Радости страсти». И наконец, в 1999 году — перевод Оксаны Кириченко «Ада, или Эротиада», которым мы и будем пользоваться. Тем более что он снабжен комментариями Николая Мельникова. Ну а тех, кто готов погрузиться в роман с головой, отсылаем к сайту — оригинал ценнее любых переводов.

Читателю Набокова вовсе не нужно знать в совершенстве несколько языков, играть в шахматы на уровне кандидата в мастера, разбираться в лепидоптерологии, свободно ориентироваться в бескрайнем море мировой литературы и т.п. Это всё мифы. Достаточно знаний в объеме средней школы и самых общих представлений о Джойсе и Прусте: дескать, поток сознания в поисках утраченного времени… И еще один странный миф – будто бы Набоков только и делал, что изобретал ловушки и головоломки для читателей и критиков. Путал, так сказать, следы. Ну можно ли вообразить (настоящего) писателя, который прикидывает: «Вот здесь я капканчик оставлю, попадутся, голубчики!..» Хотя ловушек и обманок в романе предостаточно, это объясняется просто: Набоков по природе был очень весёлым человеком.

Love story


«Аду» можно читать как увлекательную историю, без всяких комментариев, как, например, «Алису в стране чудес». Иначе роман не оказался бы неподалёку от «Крёстного отца» и «Любовной машины» в списке бестселлеров. Подзаголовок, посмеиваясь, обманывает: это не семейная хроника, а мемуары Вана Вина (1870- 1967). Или еще точнее — love story, которую (при желании) можно принять за роман воспитания. Ван, 14-летний мальчуган, влюбляется в свою 12- летнюю кузину Аду. Она отвечает ему взаимностью. Их любовь протекает на фоне усадебного быта, давно и безвозвратно ушедшего в прошлое: парки, пикники, бурные игры, поздний и обильный ужин, долгие русские разговоры. Дети развиты не по годам, да к тому же изрядно начитаны. Не особенно задумываясь, они вступают в интимную близость.

А потом узнают, почти случайно, страшную тайну своего рождения: оказывается, они не двоюродные, а родные брат с сестрой! Однако детишкам на все плевать. Они: а) влюблены; б) надо признать, испорчены, особенно Ван; в) у них отягощенная наследственность — их родители тоже состоят в кровном, хотя и более отдаленном родстве (дед матери и бабушка отца — родные брат с сестрой). Налицо признаки деградации рода, и у Вана и Ады детей уже не будет, что, разумеется, к лучшему.

Конечно, Ван и Ада не совсем обычные дети. Несмотря на сексуальную озабоченность, они обладают чрезвычайно развитым интеллектом. Даже пройдя возраст вундеркиндства, они «по книжности своего интеллекта … до абсурдности сильней превосходили своих сверстников, чем в детские годы». Так что смело можно говорить не только о физической, но и о духовной близости. 12-летней Аде нет равных в игре в анаграммы. Но главное -девочка знает, кажется, всё что можно о насекомых (особенно о бабочках) и растениях (особенно об орхидеях). Она держит гусеничник и мечтает стать биологом. Правда, потом она от этой мечты отказывается и становится актрисой.

Вана, мыслящего преимущественно абстракциями, конкретные знания сестры, допустим, утомляют. Но зато он достиг невероятных успехов в философии, психологии и психиатрии. Кроме того, Ван почти в совершенстве владеет искусством хождения на руках — что, на наш вкус, несколько диковато, но служит хорошей метафорой для его опытов в прозе («О Безумии и Вечной Жизни», «Письма с Терры», «Ткань времени» и др.), включая настоящие мемуары.

Запретная любовь, проще говоря — инцест описан в этих мемуарах со знанием дела и трогательными подробностями. Мало того, что юная пара предается любовным утехам во всякий удобный момент и где ни попадя, — они еще вовлекают в свою сексопатологию 8-летнюю сестренку Люсетт. Ада приучает ее к лесбийским забавам; Ван, пользуясь обаянием неотразимого распутника, влюбляет в себя малышку на всю оставшуюся жизнь. Кульминацией этих отношений логично становится любовь втроем (Люсетт — 16 лет, Аде — 20, Вану — 22). Люсетт, правда, так и остается девственницей (Ван слишком любит Аду!), но разве от этого легче?

Пожениться наши любовники не могут: сколь бы легкомысленны ни были их родители — Марина и Демон — даже для них это перебор. Но судьба благосклонна к влюбленным: умирает от рака Марина; сестричка Люсетт кончает самоубийством; в авиационной катастрофе погибает Демон. Столь же благополучно отправляется в лучший мир ряд второстепенных персонажей: Дэн — муж Марины и возможный отец Люсетт, три-четыре любовника Ады и одна ее любовница. Последним в череде лишних (для запретной любви) людей уходит муж Ады.

Когда в 1922 году Вану исполняется 52 года, а Аде 50, они наконец соединяются. Брат с сестрой живут долго и счастливо и умирают, по-видимому, в один день в 1967 году. В свое 97-летие Ван еще успевает радостно поприветствовать жизнь!

Жизнь – это сон, рассказанный идиотом

К мемуарам Ван Вин приступил, став в возрасте 87 лет полным импотентом. Поэтому к рассказчику и к тому, что и как он вытворяет с Мнемозиной, стоит присмотреться повнимательнее. Возраст его не даёт особых поводов для оптимизма: эксцессы старческого маразма вполне возможны. Да и образ жизни он вел не самый здоровый — без меры предавался плотским утехам, пил и пьёт, кажется, с каждым годом все больше и больше. И не только пьет. «А ты помнишь, — 90-летний Ван берется за сигарету с коноплей, — какие мы были отчаянные … и как изумлен я был… твоей невоздержанностью». «Идиот!» — отзывается 88-летняя Ада. Прибавьте сюда и принимаемый Ваном морфин, который не добавляет ясности сознанию и памяти.

Часть первая, посвященная раннему периоду любви Вана и Ады (1884- 1888), занимает половину хроники и в два раза больше части второй. Вторая — в два раза больше третьей, третья — в два раза больше четвертой, четвертая — в два раза больше пятой, последней. Таким образом, последняя часть (1967 год) составляет 1/16 первой (подсчитано американскими исследователями) и наглядно иллюстрирует работу времени. Как говорит сам Ван: «…каждый год словно бы убыстряется, потому что составляет все меньшую долю от моего увеличивающегося в объеме существования».

Ван честно признает, что его память «все слабей и слабей», но гордится всё еще мощным и активным воображением. Наиболее активно (и мощно) его воображение работает в эротической сфере: некоторые сцены мемуаров можно было бы назвать порнографией, не будь ее границы столь подвижны. (Или — пародией на порнографию, что ближе к истине.)

В части первой мемуарист еще старается держаться в рамках. Он сообщает, что юные любовники испытывают отвращение к порнографическим стишкам (после того, как извлекли из них практические сведения), терпеть не могут Сада, Мазоха и Генри Миллера, но полюбили Рабле и Казанову. Собранную дядюшкой Дэном коллекцию восточной эротики Ван и Ада (справедливо!) считают «в художественном отношении дешевкой и полным абсурдом с точки зрения человеческой анатомии». И т.д.


Читать далее: http://www.peremeny.ru/blog/16770#more-16770
Tags: В. Набоков
Subscribe

Posts from This Journal “В. Набоков” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments