December 24th, 2020

Рождественская история

С Рождеством!



* * *
Сегодня  католики и протестанты празднуют сочельник, а завтра Рождество. Есть немало книг, которые описывают этот чудесный праздник. Здесь небольшой отрывок из романтической повести Теодора Шторма (1817 - 1888)  "Иммензее".


Повесть написана в форме "картины воспоминаний или настроений". Разрозненные эпизоды восстанавливают историю целой жизни. Композиция - обрамленная: в первой главке "Старик" показан одинокий старик, возвращающийся с прогулки домой и погружающийся в воспоминания. Следующие главки - эпизоды из его жизни, связанные с любовью к Элизабет, подруге детства, ее замужеством (по велению матери) и их последней встречей в имении Иммензее, принадлежащем ее мужу Эриху. Последняя главка называется снова "Старик" - и опять изображен тот же старик, погруженный в воспоминания - действие возвращается к исходному моменту.


Теодор Шторм. Иммензее. История одной любви


http://www.g.eversberg.eu/83380ff364.jpg

Сумерки сгущались. Свежий зимний воздух охладил разгоряченную голову юноши. На улицу падали отсветы рождественских огней, которые зажглись уже во многих домах, оттуда доносились приглушенные звуки жестяных фанфар, свистулек и ликующих детских голосов. Нищие детишки ходили от дома к дому или, вскарабкавшись на перила парадных лестниц, пытались заглянуть в мир недоступного им великолепия. Время от времени где-нибудь распахивалась дверь, и тогда резкий голос безжалостно отгонял стайки маленьких незваных гостей от сверкающего огнями дома обратно в уличную тьму...
На каком-то крыльце распевали старинную рождественскую песню — в хоре звенели чистые девичьи голоса. Рейнгард их не слышал, он шел быстро, не останавливаясь, минуя улицу за улицей. Когда он приблизился к своему дому, уже совсем стемнело; Рейнгард взбежал по лестнице и вошел в свою комнатку. Чем-то сладостным пахнуло ему навстречу, навевая мысли о родном доме, о ёлке в комнате его матери... Дрожащей рукой зажег он свет и увидел на столе объемистую посылку; когда Рейнгард ее распечатал, оттуда выпали хорошо знакомые ему домашние пряники; на некоторых даже были его инициалы, выписанные глазурью, — все это могла придумать только Элизабет! Потом он увидел сверточек с тонким вышитым бельем, платки и манжеты и, наконец, письма от матери и от Элизабет. Рейнгард сначала вскрыл второе письмо; Элизабет писала:

Collapse )