marfa_nikitina4 (marfa_nikitina4) wrote,
marfa_nikitina4
marfa_nikitina4

Category:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Отрывок из книги о Гленне Миллере | Блог Перемен

БЛОГ ПЕРЕМЕН
Гленн Миллер и его оркестр (Фрагмент книги)

1 марта, 2012
АВТОР: admin

1 марта 1904 года родился Гленн Миллер, один из самых популярных джазовых музыкантов Америки, национальный символ США




.
Ко дню рождения великого джазмена публикуем фрагмент книги Джорджа Томаса Сайма «Гленн Миллер и его оркестр» (Скифия, Санкт-Петербург, 2004, перевод Юрия Верменича, предисловие Владимира Фейертага), любезно предоставленный нам издательством «Скифия». Книга, снабженная большим количеством иллюстраций, рассказывает о карьере Миллера, его друзьях и сподвижниках, о конкурентах и звездах джаза тридцатых-сороковых годов.

Из предисловия

<…> Книга Дж. Саймона убеждает нас в том, что успех Миллера связан, прежде всего, с его деятельностью в качестве аранжировщика и бэнд-лидера. В то время, когда число бэндов в одном только Нью-Йорке исчислялось не десятками, а сотнями, важно было записать на пластинку свой хит и закрепить в сознании слушателей оригинальное, быстро узнаваемое звучание, так называемый саунд. Миллер долго и кропотливо создавал свой оркестровый почерк. Его основная находка – соединение кларнета с четырьмя саксофонами в пределах одной октавы (мелодическая линия кларнета в таком случае усиливается играющим на октаву ниже тенор-саксофоном) и параллельное движение всех голосов. Этот прием, получивший наименование «кристалл-хорус», стал опознавательным знаком эпохи, которую можно считать последним десятилетием танцевального джаза. Эффектнее всего «кристалл» звучал в медленных пьесах, балладах — ноты большой длительности исполнялись с мягкой и равномерной вибрацией. Так же мягко и нежно вибрировали тромбоны, а иногда и вся медная группа. Славу одного из самых поющих оркестров закрепила за ним знаменитая «Moonlight Serenade».

Миллер понимал, что любая мелодия прозвучит в оркестровке по-настоящему лишь тогда, когда аранжировщик создаст практически новую композицию. Именно поэтому хитами оркестра Миллера принято считать многие мелодии, звучавшие ранее и в других оркестрах, но ставшие знаменитыми только в версии Миллера и его партнеров-аранжировщиков (Джерри Грэй и Билл Финеген). Так случилось, к примеру, со знаменитой темой «In the Mood». В 1939 году саксофонист Джо Гарланд предложил ее оркестру Арти Шоу. Там она почему-то «не пошла». Тогда Гарланд принес тему Миллеру. Джерри Грэй, взявшийся за аранжировку пьесы, сделал некоторые купюры, «раскидал» риффы по группам, ввел динамические контрасты и сольные переклички. Записанная на пластинку версия Грэя сразу же вышла на первые позиции на всех радиостанциях от Нью-Йорка до Сан-Франциско.

Трудно сказать, когда именно возник первый ансамбль из восьми медных и пяти саксофонов, к этому в тридцатые годы подбирались и Дюк Эллингтон, и Томми Дорси. Вряд ли Миллер удивил таким подбором инструментов, но он твердо стоял за формулу 5х8 – она оказалась самой удобной, так как и трубы, и тромбоны могли самостоятельно исполнять прочно вошедшие в моду септаккорды, а аранжировщики создавали более сложный контрапункт, имея дело с тремя инструментальными секциями.

Исполняемая Миллером музыка всегда была предназначена для самой широкой аудитории, она стала явлением массовой культуры. Это позволяло многим исследователям джаза не считать оркестр Миллера чем-то выдающимся и не причислять его самого к джазменам. Такая точка зрения, конечно, возможна, если отталкиваться от тех новых идиом джаза, которые завладели умами человечества уже после эпохи свинга. Тогда, несомненно, большее значение приобретет деятельность Луи Армстронга, Бикса Бейдербека, Джели «Ролл» Мортона, Эрла Хайнза, Сиднея Беше – музыкантов и лидеров бэндов, наделенных выдающимся даром импровизации. В такой ретроспективе Миллеру уготовано место удачливого бизнесмена, мировую славу которому по случаю принес кинематограф. Но следует учесть, что Миллер «вошел» в музыкальный бизнес в то время, когда джаз утверждался в жизни больших городов как музыка для танцев. И Армстронг, и Хайнз, и Мортон также руководили бэндами, но сегодня о них помнят только специалисты, а состав Миллера оставил в истории джаза мощный «оркестровый» след, который никак нельзя не заметить. Отдавая дань новейшим критериям, Саймон неоднократно подчеркивает, что Миллер не был ни выдающимся инструменталистом, ни заметным импровизатором, что он всегда уступал (и завидовал) Томми Дорси и Джеку Тигардену, хотя считаться третьим в Америке тоже не так уж плохо.

Миллер был человеком джазовой ориентации – это бесспорно. Он прошел школу в оркестре Бена Поллака, где его партнером был Бенни Гудмен. Миллер знал цену импровизационному мастерству и всегда радовался, когда ему удавалось пригласить в свой оркестр хороших солистов. Приступая к аранжировке, он прекрасно знал возможности исполнителей своего оркестра, понимал, как наилучшим образом использовать их дарования. Не все музыканты, сотрудничавшие с Миллером, любили его, но гордились успехом оркестра все. Мощное, красивое звучание вызывало воодушевление у танцующей публики, а позже стало для многих европейцев символом процветающей заокеанской державы. Люди, пережившие гитлеровскую оккупацию, не раз вспоминали, с каким восторгом, с какими надеждами на скорое освобождение и светлое будущее они слушали музыку миллеровского оркестра Военно-воздушных сил, регулярно транслируемую из бункера Би-Би-Си. Это была и ностальгия по мирной жизни, и присоединение к американской мечте, которую старательно пропагандировал Голливуд, создавая на экране конвейер из удачливых золушек, обязательно превращающихся в миллионеров или знаменитых артистов. Видимо, прав Саймон, когда пишет, что музыка оркестра Гленна Миллера «… до сих пор вызывает в памяти самые романтические воспоминания об этой канувшей в вечность эпохе».

Джордж Саймон (1912-2001) – не сторонний наблюдатель, а действующее лицо эры свинга. С 1935 года он внештатный сотрудник популярного джазового журнала «Метроном», а с 1939 года его редактор. В юности он играл на ударных, собрал студенческий бэнд «Конфедераты», но позже не захотел полностью посвятить себя музыке, хотя сам Миллер предлагал ему постоянную работу в бэнде. Сцена Нью-Йорка, на которой, собственно, разворачивалась история биг-бэндов, была ему прекрасно известна. «Я фактически жил среди этой музыки и ее исполнителей день и ночь, наслаждаясь каждым часом и каждой минутой такой жизни…» – пишет он. <…>


.



.


.
Бэнд, который потерпел неудачу (отрывок из второй части)

В 1936 году популярность оркестра Рэя Нобла пошла на убыль. Бэнд по-прежнему выступал в «Rainbow Room», но радиопередачи прекратились, и, когда ребят предупредили об уменьшении зарплаты, многие сказали: «Спасибо, мы уходим». Больше всех возмущался Гленн, он терпеть не мог невыполненных обещаний, и, кроме того, его отношения с Ноблом сильно ухудшились. В конечном счете, именно он возглавил массовый уход из оркестра ряда ведущих музыкантов, и бэнд уже не смог оправиться.

Выжидая время, пока он сможет собрать собственный состав, Гленн играл на радио и работал в студиях записи, исполняя «ванильную» музыку для рекламы. Многим достойным музыкантам приходилось мириться с этой чепухой, пока наиболее талантливым и инициативным из них не удалось сколотить собственные оркестры. Больше всего повезло братьям Дорси, Бенни Гудмену, Арти Шоу, а Миллер все еще ожидал своего часа. Как сайдмен он уже давно «уплатил свои взносы», впереди был только один путь – организовать собственный оркестр.

Он посоветовался с Хелен. Безусловно, это означало резкое изменение всего образа жизни. Никаких спокойных вечеров дома, никаких регулярных чеков, никакой уверенности в завтрашнем дне. Конечно, был риск. Но Гленн отважился, а ведь трудно найти человека, решения которого были бы более твердыми. Он был уверен, что справится с этим. В конце концов, ему уже приходилось быть в той или иной степени лидером в оркестрах Смита Бэлью, братьев Дорси и Рэя Нобла. И, конечно, Гленн набрался достаточно опыта – он знал, что надо и чего не надо делать. Знал, как управлять музыкантами и находить равновесие между творческими мечтами и суммой гонорара. Я понял это во время обсуждений будущего бэнда. Гленн говорил о джазовом шоу Джимми Лансфорда. Он подчеркивал, что стремится к сочетанию свингового репертуара и баллад*. Одно время мы толковали о некоторых аранжировках, написанных им еще для Рэда Николса, с низким, мрачноватым ведущим саксофоном, но Гленн отверг эту идею, полагая, что подобное звучание будет слишком меланхоличным.

Миллер рассказал мне кое-что о себе, о своих вкусах, о симпатиях и антипатиях. Его любимым писателем был Дэмон Раньон**, любимой книгой – Библия, любимыми артистами — Спенсер Трэйси и Оливия де Хэвиленд***. Он очень любил ловить рыбу (форель), играть в бейсбол, слушать хорошую музыку, спать, и… зарабатывать деньги. Предметами его ненависти были плохая свинговая музыка, телефонные звонки ранним утром (обычно он спал с четырех утра до полудня) и слово «прощай». Его любимым изречением, как он сам говорил, была не цитата из Библии или из Раньона, а слова Дюка Эллингтона: «It Don’t Mean A Thing If It Ain’t Got That Swing» («Джаз лишен смысла, если в нем нет свинга»).

Конечно, мы много говорили о том, на что будет похож его бэнд. Мне нравилось игра Гленна, и я думал о том, как тромбон будет представлен в оркестре. Когда же он сказал, что даже не собирается, я был шокирован: «Я не могу играть так же хорошо, как Томми Дорси – зачем же мне быть вторым лучшим тромбонистом?» Я ещё не знал тогда, какого низкого мнения он о собственной игре. Если бы я относился к нему с меньшим обожанием, то заметил, что он не такой уж самоуверенный человек.


.



В конце 1936 года мы начали подыскивать музыкантов. Бенни Гудмен подал Гленну хорошую идею. Когда он гастролировал в Коннектикуте, то услышал по одной местной радиостанции неплохой оркестр с хорошим настроением и прекрасным солирующим кларнетистом. Бенни и его друг Джон Хэммонд**** навели справки и узнали, что лидером этого бэнда был местный кларнетист по имени Хэл Макинтайр, большой поклонник Гудмена. Бенни позвонил Хэлу из Нью-Йорка. «Хэлло, – сказал он, – это Бенни Гудмен». Макинтайр, над которым ребята вечно подтрунивали по поводу его преклонения перед Гудменом, подумал, что это розыгрыш и ответил: «Великолепно, а я – Иисус Христос», после чего повесил трубку. Тогда секретарь Бенни позвонил ему снова и объяснил, что это действительно был Гудмен. Бенни пригласил смущённого Хэла приехать в Нью-Йорк и разрешил ему поиграть в оркестре («Я не помню, но это вполне могло быть», – сказал мне Гудмен со своей очаровательной неопределенностью). А жена Макинтайра говорила, что Бенни познакомил его с Гленном на репетиции.

А я точно помню, что Гленн и Хэл встретились впервые в тот холодный зимний вечер, когда мы специально отправились в Кромвелл (штат Коннектикут) послушать его игру. Хэл принял нас очень дружелюбно и непосредственно – типичный американский парень, один из тех, с которыми Гленн надеялся создать свой бэнд. Хэл связался с некоторыми другими местными музыкантами, участниками его бэнда, чтобы устроить прослушивание в радиостудии. Мы отправились туда в его старом «Форде» с откинутым верхом – и это в ужасно холодную ночь! Мы решили, что Хэл малость спятил от радости, но нет – он, оказывается, просто любил свежий воздух.


Tags: Америка, Гленн Миллер, искусство, история, музыка
Subscribe

Posts from This Journal “Гленн Миллер” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments